Все под Богом ходим

От редакции сайта:

Анатолий Дмитриевич Заболоцкий разрешил опубликовать часть переизданной в 2019 году книги «Шукшин в кадре и за кадром. Записки кинооператора» с актуальными дополнениями, в том числе касающимися Михаила Сергеевича Евдокимова.
Анатолий Дмитриевич Заболоцкий
Анатолий Дмитриевич Заболоцкий. Кинооператор-постановщик, фотохудожник, писатель, общественный деятель.

Фразу «Все под Богом ходим» слышали мы от Михаила Евдокимова в последний вечер прощания в Белокурихе 4 августа 2005 года, будучи гостями — участниками 14-го спортивного праздника в Верх-Обском. А через 4 дня многие из участников того исповедального вечера летели обратно, на похороны, говоря друг другу: «А ведь он прощался с нами». Каждому Михаил находил неповторимое напутствие. Для меня, например, такое: «Старец, не гони пургу, не паникуй. Хороших людей больше, чем злых.

Не любит тебя начальство, кто-то наводит, а люди-то на чтениях к тебе тянутся, я сам видел». А как он в этот вечер исполнял «На горе, на горушке» и лучшее из своего репертуара. Звучала среди них: «Я еще вернусь, вздрогну и проснусь… Песнями до вас дотянусь». Ошеломляюще слова эти ввинтились в толпу из динамиков, как позже выяснилось, по настоянию дочери Анны, поразив людское множество шедших за его гробом от стадиона до кладбища. И еще о цветах. Из Барнаула до Верх-Обского 226 км. Мы ехали в многокилометровой траурной колонне. На всем пути дорога была усыпана цветами. А в населенных пунктах колеса катились по сплошным букетам. Бийск мы проехали далеко за полночь. Весь город заполнен людьми. «Вождей так не хоронят, как мы Мишу хороним», — слышалось в пробках троллейбусов, трамваев…

Михаил чувствовал беду и надеялся победить. В последнюю ночь земную с 6-го на 7-е августа в 4 часа утра тревожно звонил телефон, Я схватил трубку, голос Михаила:

— С третьего телефона звоню, чего он нас подслушивает? (Кого он имел в виду — не договорил.) Что, мы революцию затеваем? Дед, брось всё, приезжай на Алтай! Соберёшь всю провокационную  газетную и телеинформацию, меня размазывающую и клеветническую.  Мне некому это поручить. Закончу уборочную, возьмусь сам разгребать.

Я ему:

— Миша, я же только вернулся с Алтая. Здесь у меня свои дела, не могу бросить все разом и уехать.

Он:

— Вот так вы все своим делом заняты!

Телефон умолк… и ведь это было предательство его дела

И все оборвалось в миг. Громадье планов. Бессонница предчувствия… Мгновение удара. Ликование недругов-назарчуков. Вечность. Всего через несколько часов после этого разговора.

Как случилось моё общение с Михаилом Евдокимовым

Евдокимов всегда был окружен людьми самых разных профессий: герои спорта и банкиры, управленцы, советские и сегодняшние. Сотовые телефоны его гудели без устали. Говорил он кратко, образно. Беседы на Беговой длились до открытия метро, Ни разу в жизни я не видел его пьяным, хотя он и применял лекарства от печени. Никому не спускал он хамства со слабым полом. Деловую память свою корректировал в электронной записной книжке, для кто раз-другой в вечер надевал очки.

Какое сито могло просеять всех приятелей, появлявшихся на Беговой или в доме на берегу Оби? Мурманск, Камчатка, Урал, Питер, Ростов на-Дону, Минск и уйма городов и весей Руси. Почти в каждом угадывался крепкий мужик. Национальных различий для него не существовало.

Люди, которых он раздражал, бойко распускали слухи о его связях с криминалом. Сплетни его не доставали. Он был увлечён с детства идеей Джека Лондона — построить деревянный дом-замок. Перебрав предлагаемые проекты, сам спроектировал дом в Верх-Обском, построил его и, до конца дней своих обживая его уже третий год, поднимал другой в Белокурихе. И за неделю до ухода из жизни он привёз посмотреть результат гостей спортивного праздника.

И спросил его тогда:

— Миша, когда ты здесь бывать будешь?

Вот что он мне ответил (это было 3 августа 2005 года):

Дом в Верх-Обском я отдам правлению села. Братья его не со- хранят. А этот, в Белокурихе, дострою, обживусь и примусь строить на шумном берегу Катуни… Помнишь, место смотрели? И эскиз-проект мне толковый спец доводит. Мечтаю построить дом из кедра в пяти

уровнях. Пока земля держит, буду строить. Дворец в Коломенском Алексея Михайловича не перещеголять, а плотницкому мастерству поможем. И еще: занимаясь одним делом, застаиваешься. Перемена дел мобилизует.

Первый раз, бродя по укрепленной еще в советское время набережной реки в селе Верх-Обском, у первого его дома от встречных старожильцев слышал ворчливые выкрики: «На самом угоре вселился. Здесь всегда День Победы гуляли, а он замок себе состроил».

— Миша, а мне-то не покрасили твои мастера ограду.

А Михаил Сергеевич отвечает:

— А сама-то ты что, руки отсохли?

Обиделась. Видя уныние и развал в своем селе с приходом де мократии, Евдокимов организует и оплачивает большую часть затрат  по строительству стадиона в Верх-Обском. Технологи из Лужников  готовят футбольное поле, на котором 12 лет подряд прово дит спортивный праздник — соревнование с участием спортивных  и эстрадных мастеров. Последний, 14-й, он вел в ранге главы края. СМИ впервые оповестили о нем население. А до этого власть умалчивала об их проведении. Власть доискивалась, откуда деньги на проведение праздника. И среди односельчан можно было услышать:  «Барин, с каких достатков?» Такие же вопросы один в один я слышал в Сростках, когда односельчане Шукшина видели колонну автомашин и киногруппу у столовой села. Они налегали на Шукшина:  «Построй нам детсад». А ближе его знающие просили на красное.  Бросалась в глаза назидательность, с которой Михаил общался с односельчанами. Самые отчаянные подлетали к нему, обращаясь кратко: «Мишка, ну скажи». Он по-разному окорачивал налётчиков. Пьяному не отвечал, а просил Рому или Женю Маховикова отвести в безопасное место. (Рома — шофер, Женя — одноклассник, ведущий стройку дома.) Активным говорунам мимикой показывал «Какой я тебе Мишка, вижу тебя впервые!» И тем воспитывал.

Удивительный случай произошел в 2000-м году, когда отмечалось  70-летие села Верх-Обского. В завершение праздника появился  на сцене в абсолютной тишине Евдокимов. Пауза затянулась. И в этой тишине сидевший на коленях у матери малыш вдруг весело возгласил: «Мишка!» Зал замолчал. А когда Михаил широко улыбнулся,  раздались рукоплескания и возгласы: «Сергеич!» Зал единодушно  приветствовал односельчанина.

На Шукшинские чтения 70-летия писателя его земляка известного  артиста Михаила Евдокимова не включили в число гостей. Он приехал как всегда к себе на родину без приглашения. Люди, скандируя, вызывали Евдокимова на помост, а после ОМОН едва управлялся, чтобы оградить его от поклонников.

В эти же дни в Барнауле проводился просмотр «Калины красной», на котором объявлено было присутствие Георгия Жженова. Из Бийска мы с Евдокимовым приехали к самому началу вечера. На сцене стоял Жженов и читал некрасовское «У парадного подъезда». Гробовая тишина повисла в зале, где большинство были руководящие чины края. Не случайно в раздевалке управляющий культурой Анатолий Изотович Ломакин спросил меня:

— Зачем здесь Евдокимов?

Я растерялся:

— А что?

— Никто его не приглашал.

— А меня тоже никто не звал, и мне не можно?

Слова эти услышал подошедший Михаил… и ни одним словом не ответил Ломакину, а потом заключил:

— Видишь, как земляки руководящие меня терпят… замучили проверками по строительству дома. Да если бы не было документов по всем затратам, конфисковали бы без вопросов.

На все Шукшинские чтения Евдокимов появлялся на своей машине без приглашения властей. И ведь люди долго не отпускали его, когда он исполнял песни о знаменитом земляке. И «Домику дороги», и «Отец», почти гимном звучала на Пикете песня Е. Мартынова «На горе, на горушке».

Евдокимов стоически выдерживал насмешки и иронию по поводу «морды красной» — эстрадного образа в 90-х. Представьте, как можно было реагировать только что избранному главе администрации Алтайского края, когда на канале «Россия» с утра до вечера повторялся комментарий Хазанова, вещающего на крупном плане:

— Евдокимов губернатор! Это же смешно?!

По другим программам смехачи подхватывали:

— Если «морда красная» — губернатор, то почему бы Кларе Новиковой не баллотироваться в Харькове, а Винокуру в упряжке с Руцким не осесть в Курске?

Газета «Жизнь» печатала большую подборку с цветными вкладками на эту тему, с участием Винокура и генерала Руцкого. Но особенно обидным было для Михаила прозвучавшее в эфире интервью с Ларисой Долиной:

— Он победил, потому что у него электорат «морды красные»!

А год назад Долина на 50-летии Михаила душевно высказывалась о человеческой надежности Евдокимова, о его одаренности во всем.

Такого набора несовместимых характеров, вращающихся вокруг Михаила, мне больше не приходилось видеть. Одно время при нем был Костя Глушков, человек с отсутствием совести, а суетливость его была сродни суетливости Березовского. Костя входил в любую охраняемую дверь и мог обольстить любого. Видно, это дар.

Говорю Михаилу:

— Как ты только качнешься, Костя ох и нагреет тебя?!

Михаил не отвечал, сердился или посмеивался. Костя в моем присутствии говорил обо мне Евдокимову:

— Заболоцкий катастрофически не умеет общаться с людьми. А меня считает диссидентом, которого нужно выслать из России…

События не заставили себя долго ждать. Глушков, гоняя по Москве на японской машине Евдокимова, проклинал встречные «жигули», дураков, дороги и «эту страну». В первый удобный момент присвоил себе гонорар Михаила. А когда это обнаружилось, Евдокимов его изгнал. Вот современный характер «менеджера». Сегодня Глушков — автор воспоминаний, оскорбляющих память Евдокимова.

В грустные минуты Михаил звонил Александру Михайлову. При встрече они часто молчали. А когда были на сцене, Михаил «подгребал» под себя Михайлова. Саша понимающе молчал и ни разу Мишу не остепенил. А когда я ему заметил об этом, резко налетел:

— Да Миша — моя звезда путеводная, что ты молотишь, дед. С давних пор мы общаемся и зовем друг друга «братан».

Михайлов не однажды вспоминал, как он присутствовал на встрече Михаила со старейшими председателями колхозов и директорами совхозов Алтая в начале перестройки. Они тогда предлагали:

— Впрягайся, Михаил. Будешь настоящим руководителем края. А мы тебе поможем.

— Я уже тогда замечал, — утверждал Михайлов, — Евдокимов вырос из актерских штанишек. Он — лидер. Он — вожак.

Много раз я уклонялся смотреть фильмы, продюсированные и сыгранные усилием Евдокимова. Названия и некоторые эпизоды были удачные, а целиком картина не впечатляла. Кратко ему формулировал:

— В итоге вышло то, что разрешено — поганить Русь.

Михаил с обидой налетал:

— Классики-карасики. Всех умнее. Берись, делай достойнее. Дык ведь наша хата с краю!

Михаил на протяжении последних лет, осмысливая свои фильмы, продолжал сочинять эпизоды и сюжеты. Его импровизации зажигали собеседников. У него был дар: писать и режиссировать на сельские темы в русле шукшинского опыта.

Много времени отдавал Евдокимов программе «С легким паром». Монтировали ее владельцы канала, и она была в формате развлекательных передач. Его же в один голос со всех углов хвалили: «Высокий рейтинг, молодец!» Он не отвечал на это, а делал для себя выводы.

Как-то Евдокимов спросил:

— Ты не знаешь, почему Иван Бортник избегает принимать участие в моей передаче?

Я ему:

— Не хочет марать свою репутацию. Если бы ты делал программу, как Гена Заволокин? Ездил бы по стране, находил парильщиков с историями. Тогда бы Иван не отлип от твоей передачи.

— Для этого у меня нет ни времени, ни денег. А пока я в телеэфире, я на виду. Мне этого хватает.

— Ну почему тебя окружают в большинстве пройдохи? Они же тебя сжуют и сроков не обозначат.

Смеется:

— А где твои граждане-ангелы?

— Поедем ко мне в деревню Гридинская, туда по соседству в Вахруниху в родовое гнездо наезжает Валерий Архипов. Знаю его с 1978 года. Удивительный человек! Он доктор технических наук в оборонном НИИ в Сергиевом Посаде. Доброты, отзывчивости — кладезь. Вся вымирающая округа его привечает. Поедем. В бане по- черному попаримся. Увидишь, твоя передача — карикатура на русскую баню!

— Петросяном буду, если не доеду до твоей бани. Особо хочу познакомиться с твоим крестьянином, читающим лекции в МИФИ.

Время шло. Евдокимов креп и старел на глазах. Уже после его гибели я поехал в деревню записать все, что накопилось. Проезжая Вахруниху, узнал, что Валерий Архипов умер на лекции. Уже и сороковины прошли. И ко всему сын рассказал о том, что на следующий день после похорон, когда семья уехала на кладбище, ограбили квартиру. «Изловчились, все шкафы с бумагами отца переворошили. Видимо, конкретно что-то искали. Милиция сообщала матери: «Виновников вычислили, но улик нет»».

Все, что у меня осталось, — это монография Архипова «Теория и практика атомного взрыва» и некролог. Из которого приведу сведения о Валерии Архипове.

«Скоропостижно скончался крупный ученый, главный научный сотрудник 12-го Центрального научно-исследовательского института Минобороны России, доктор технических наук В. Н. Архипов. Он родился в деревне Вахруниха Вологодской области в 1940-м году. После окончания МФТИ был направлен на работу в Минобороны. Он неоднократно участвовал в крупных полигонных испытаниях. Является ветераном подразделений особого риска. Награжден Орденом мужества и другими наградами. Создал школу математического моделирования механического действия взрыва. Он автор монографии по физике взрыва, им написано более 300-х сот научных трудов.

В.Н. прожил нелегкую жизнь. В детстве потерял отца, погибшего на фронте Великой Отечественной войны, трудился в колхозе, служил в Советской Армии, был одним из создателей Сергиево- Посадского филиала МТЦУ, где учил студентов по специальности прикладная математика и физика».

Не встретился Евдокимов с Архиповым. Вот так же и Шукшин собирал единомышленников, а они нелепо уходили из жизни.

Избирательная гонка

Избирательная гонка
Избирательная гонка

Слухи на уровне сплетен о губернаторстве Евдокимова поползли на девятом и десятом праздниках в Верх-Обском. Однако после краткого гостевого пребывания в селе Президента России В. В. Путина, эффектно показанного центральными СМИ, алтайское общественное мнение загудело.

Сам Евдокимов от разговоров по теме уходил без дискуссий, во всяком случае, в тех эпизодах, когда я при этом присутствовал. Участились проверки: на какие деньги строит дом-дворец, прокладывает дорогу до села? Обустраивает деревенский стадион и, главное, проводит уже 10 лет спортивный праздник, раздает призы от своего имени? Ни телевидение, ни газеты не сообщали об этом жителям края, тем не менее их посещало до сорока тысяч человек.

Однажды, будучи в Москве, Евдокимов позвал меня поужинать в декоративном ресторане «Генацвале», что рядом с пивбаром «Жигули». Тут я и услышал, в какое пекло бросает Миша свою судьбу. Бессонной ночью я вспоминал поступки Евдокимова, о которых знал. Одним он оплачивал операцию на сердце, другим давал деньги на строительство дома. Часто выходил на концертах с незаявленными номерами, смело импровизировал, чем пугал администраторов. И вот теперь идет в губернаторы! Отговаривать бесполезно. Но я уже тогда понимал, какие люди его окружают и пойдут в предвыборную гонку. Леонид Баклицкий, Полонский, Шебалин… Я откровенно сказал Мише, что эти люди на первом же туре слиняют к сопернику — сильному административным ресурсом губернатору Сурикову.

Через неделю Михаил был на Алтае и телефонным звонком велел вылететь не медля и «захватить весь мой фотоархив по Алтаю». В штабе Бийска меня сразу огорошили. Предлагаемый мною плакат отменили. Фотографии тут же передали молодому штабному дизайнеру, которому они очень понравились. Он стал звонить в Барнаул Председателю избирательной комиссии. Ему там ответили: «У нас фотосессия прошла, и мы используем ее результаты. Ваша съемка опоздала».

Владимир Путин и Михаил Евдокимов в 2003 году в Верх-Обском
© evdokimov.ru. Владимир Путин и Михаил Евдокимов (справа)

Евдокимова я не застал, он проводил встречи в районах края. Вернулся в Барнаул и переночевал в 301-м номере гостиницы «Сибирь». Утром поехал с Михаилом в пригород. В зале где-то у развилки Чуйского тракта было человек сорок. Кто-то сказал: «Случайно узнали от соседей. Ни одного объявления». И тут же вопрос: «Почему у вас нет агитаторов?» Михаил общался с залом, как будто он набит битком. Людей убеждало его слово. Поехали дальше. В дороге Михаил рассказал о первом дне агитации:

— На заводе «Сибмаш» вхожу в зал. Опоздали мы на 10 минут, а там мужик уже объявляет: «Евдокимова не будет. Он пьян». Вылетаю на сцену. А этот парень, прикрытый еще несколькими амбалами, исчезает.

Далее он рассказывает:

— Нигде нет объявлений о моих встречах. Все они срываются в первую ночь после расклейки. Мою программу печатают в Красноярске. Ни одна типография Барнаула не приняла заказ. В первом месте встречи у клуба вижу программу и баннер с портретом Шебалина, гендиректора Алтайэнерго.

Он собирался быть спонсором избирательной кампании Евдокимова, а в последний момент выдвинул собственную кандидатуру на пост губернатора. В аэропорту слышал, как говорили мужики между собой: «Если Евдокимова не выберут, он уедет обратно в Москву, а нам здесь жить». Мы третьи сутки продолжали ездить по райцентрам, проводить по пять-шесть встреч в день. Залы день ото дня наполнялись гуще людьми. Молва передавалась из уст в уста. Михаил Сергеевич доходчиво рассказывал о своих планах. Я несколько минут говорил о его организаторской энергии, зал доверчиво реагировал. Наши первые встречи с людьми вела девица, у которой в волосы были вплетены светло-серые веревки ниже плеч. Я сидел обычно с краю стола, Михаил находился на трибуне, а дева читала записки, которые передавали мне. Записок было очень много, я попросил:

— Вот на эту пусть Михаил ответит.

Она, не глядя в мою сторону:

— Я знаю, какие ему давать.

Ах ты, дурная курица! Спрашиваю: «Откуда?»

— Я журналистка.

— Помню, древнейшая профессия…

До чего непредсказуемые были записки, интересно бы их сохранить и проанализировать, где они теперь?

Михаил во время переездов раздражался: «Откуда эта патлатая?» Но только к концу недели отправил ее в Барнаул, а к нам приехал

Василий Владимирович Борматов. С ним как-то легче стало сидеть у стола и с записками разбираться. Потрясла встреча где-то недалеко от Заринска. В зале Дома культуры, вмещающем 300–400 человек, угнездилось больше тысячи. Такого заполнения зала я в жизни не видел. Не только в зале, но и за сценой не было незаполненного клочка, только маленький пятачок вокруг микрофона, и никаких тебе стульев. Три двери на улицу были открыты настежь, а за ними — тьма людей. Они кричали: «Динамики вынесите на улицу!» Микрофона хватало только на переполненный зал. Я подумал: «Случись паника, передавят друг друга». Видимо, жители наслышаны были — Евдокимову приготовлен заслон. Михаил кратко рассказал о себе. Начались вопросы. Встал пенсионер и прочел вслух декларацию о доходах Евдокимова: три квартиры, дом в деревне, дача в Москве. Перечислил автомобили, а у действующего губернатора Сурикова только 2-комнатная квартира и 2 подвала: «Где вы взяли деньги на такое богатство?» Михаилу не дала ответить работница сферы финансов. Без бумажки она рассказала о банках, которыми владеет Суриков. Отгремели аплодисменты, после ответов Евдокимова пошла атака на его многоженство. Он ответил честно: «Да, имеет двоих детей и содержу их, но жена — моя союзница по жизни. Она здесь». Галина Николаевна своим словом и обаянием как всегда сглаживала некорректные вопросы. На этой встрече, прошедшей исповедально, стало ясно: Михаила народ принимает.

В Заринске большую встречу мы провели окрыленно, потому как подъехал Борматов. Он умело вел собрание, судя по подходившим незнакомым людям, зал был на нашей стороне. Поехали ночевать в гостиницу «Металлург» в Заринске. Бац, а нам сообщают, что бронь отменена в связи с тем, что заезжают участники конференции. На часах — 23:00. Нашли пристанище только к двум часам ночи.

В Барнауле нас опрокидывает новость. Михаила снимают с избирательной гонки. В одном из 5-ти экземпляров биографии написано, что он родился в Верх-Обском. А на самом деле появился на свет в городе Новокузнецке. Суд должен был состояться за несколько дней до выборов. В Штабе началась паника, проводились консультации с юристами, Михаилу предлагали срочно в ночь ехать в Новосибирск и взять бюллетень. Благо, он изрядно простужен.

Я вернулся в свой 301-й номер гостиницы «Сибирь». Все мои пожитки, бумаги, одежда были разбросаны по номеру. Откормленный молодец у лифта сообщил мне:

— Старик. Выматывайся домой, пока цел!

Я ему:

— Знаешь, кого убивают, не предупреждают.

Из штаба мной никто не интересовался. Я перебрался к добрым знакомым. Вражье радио «Свобода» нашло важным сообщить: «Евдокимов выбывает из избирательной гонки за неправильное оформление документов…» Эта новость помогла Центральному избиркому снять судебное обвинение с Михаила Сергеевича. Я уехал в Москву еще и потому, что в избирательном штабе считали, что я не пригоден для агитационной кампании.

Михаил, окрылененный вниманием жителей глубинки, собрался с силами и при поддержке приехавших из Москвы Саши Михайлова, Александра Панкратова-Чёрного и Алексея Ловчего, колесил по районам, а в Барнаул ему дорогу Суриков «закрыл». Столица края была заставлена щитами-баннерами. На них строгое лицо действующего губернатора и крупная надпись: «Не дадим распродать край угольной мафии!» «Кто ее представляет?» — спрашивали жители друг друга. А после телепередачи Караулова, намеками обвинившего Евдокимова в поддержке угольной мафии, вопросов стало еще больше. С тех пор, как услышу мелодию «Кармина Бурана» Карла Орфа, выключаю правдоруба Караулова. А по местному телевидению в вечернее время выходец с Алтая молодой Рыжков в очечках учил людей: «Как можно выбирать Евдокимова? Он же никогда не руководил коллективом». «А ты и Немцов имеете право руководить?» — задавали вопросы рядом со мной смотревшие…

Предвыборный баннер «Останови вторжение!»

Видимо, имелся ввиду баннер «Останови вторжение!»

Неделями не исчезавший с алтайского телеэкрана натренированный Жириновский ерничал: «Зачем избираете шута? Лучше меня выберите». А вот одно из стихотворений, печатавшееся на Алтае в газетах в этот период:

Михаил, ты молодец,
Выглядишь прекрасно.
Но чтоб быть главою края,
Мало морды красной.

Морду красную имеешь,
Бороду лопатой.
Чтобы управлять уметь,
Это маловато.

Не вводи людей во грех.
Ты и власть? Курям на смех!
Не гони ты с дури дуру
А сними кандидатуру.

В результате вся эта агитация работала на популярность Евдокимова. Первый тур закончился с результатом: Суриков набрал 47%, Евдокимов — 37%.

За вторым туром я наблюдал из Москвы. Действующий губернатор Суриков включил всю свою власть. Газеты писали дивные небылицы о Михаиле, но ни одна не сообщила о событии на инаугурации мэра Бийска Ивана Савельевича Кичмаренко. Агонизирующий губернатор объявил присутствующим главам районов: «Где будет много голосов за Евдокимова — освобожу от работы с волчьим билетом!» Ректор Бийского политехнического университета Колтунов сказал слово в защиту Евдокимова. Суриков не дал ему договорить и пообещал завтра же посадить за решетку. Уважаемый профессор присел и неожиданно умер. Ни одна газета не упомянула об этом, но молва широко разнесла по Бийску и краю. Енисейские мои земляки говорили: «Передай Мише, зачем он жилы рвет… Суриков — авторитетнейший управленец России. Михаил ему в подметки не годится — тот раздавит его. Суриков в Совете Федерации летом один в белой рубашке при галстуке ведет заседание, тогда как весь зал в строгих пиджаках ему внимает. Ну где шуту с ним состязаться? Вот и вся эстрада над ним глумится. Винокур метит в губернаторы Курской области, Клара Новикова Харьков покорить обещает. Депутаты Госдумы вышучивают комика. В Барнауле все писатели за Сурикова».

Барнаульский поэт Владимир Мефодьевич Башунов честно сказал: «В Сурикове я вижу руководителя, в Михаиле — нет». Уважал его мнение, как уважаю за то, что он пришел на инаугурацию Евдокимова и признал его победу.

Во время второго тура на Михаила лили столько компромата, который обернулся в его пользу. Не получив аудитории в Барнауле, Евдокимов благодаря оперативности помощников штаба охватывал глубинку. Его агитационные ролики сокращали, показывали рано или слишком поздно. За неделю до окончания агитации он позвонил мне и сказал: «Приезжай срочно. По телевидению Барнаула показывают ролики Лидии и Маши Шукшиных, в которых они объявляют меня непригодным для губернаторства. И заявляют, что я обокрал их, используя без разрешения в своих пропагандистских целях отрывки из произведений Шукшина. Приезжай, дед. Защити хоть от этих-то мух!»

«Ох и нужна была мне эта дискуссия! Как меня отчитает на том свете Макарыч?» Я вошел в зал ДК химиков в Бийске. Сидевшая на сцене Лида Шукшина занервничала. Смотрю в зал: операторов с камерами поубавилось. Меня это воодушевило. Вылез на сцену, оппоненты Евдокимова накатили записки. Я ответил на щекотливые вопросы, главная мысль которых была выражена так: «Вы заявляете о близости к Шукшину? Решился бы Василий Макарович избираться в губернаторы?» Я ответил: «Со дня внезапной смерти Шукшина прошло больше 30-ти лет. Ни по возрасту, ни по натуре он вряд ли бы подумал о таком хомуте. Однако цена трех десятилетий велика. Ощущение, будто прожили мы по нескольку жизней после его кончины. Получив за эти годы столько закрытой информации, к которой Макарыч рвался безуспешно. Думаю, сегодня он бы горячо приветствовал намерение своего земляка, которому 46 лет, быть хозяином своего края». Зал встретил мое слово благосклонно, хлопали. Маша Шукшина заплакала и ушла со сцены. До сего дня мы с ней ни разу не поздоровались… По окончании сотрудники избирательного штаба ликовали. Бийск — за Евдокимова! Оставалось немного дней до завершения агитации. Первая программа телевидения показала встречу Президента В. В. Путина с действующим губернатором Суриковым. В Барнауле — снова Жириновский, молодой Рыжков, а перед голосованием приехал Иосиф Кобзон и во Дворце спорта с большой эстрадной командой уговаривал зрителей голосовать за Сурикова. И даже участвующая в агитационных роликах Евдокимова Бабкина переметнулась в эту команду.

Евдокимов — глава администрации

1 год 4 месяца
Гибель 7 августа 2005 года

Победа Михаила Сергеевича Евдокимова подтвердила безоговорочный выбор жителей Алтая. Суриков публично признал поражение. Утверждение на пост главы администрации Алтайского края прошло в Барнауле в театре им. Шукшина. Коротко, без пышности. Евдокимов не убоялся протестующих сотрудников администрации и пригласил священника Михаила Капранова освятить свой кабинет, в который его избрали земляки. Над рабочим столом он повесил два портрета: В. В. Путина и В. М. Шукшина. Уже тогда все понимали: победа — начало войны бывших с будущими…

Оставим за скобками аппаратные игры. Я в них не посвящен. Запомнил из одной статьи: «Не умеет создать команду. Уже уволил или заменил 9 сотрудников своего аппарата». Думаю себе — а как иначе создавать команду? Другой журналист пишет: «Не умеет выступать перед депутатами»…

В Москве Михаил появлялся ненадолго, замученный, но морально на подъеме. Позвонил однажды Бушунов, радостно описал Михаила в деле. И посевную вытянул, и с наводнением справился. В сентябре на ВДНХ Алтай — участник праздника урожая. Михаил звонит: «Поедем, поснимаешь, выходи к гостинице „Минск“, захвачу». Запомнился его рассказ при встрече: «Договорился с Лукашенко на наш тракторный в Рубцовске линию поставить на 1500 белорусов, весь Алтай перепашем. У нас техника в конец угроблена». На ВДНХ Евдокимов смотрелся в окружении губернаторов совсем не потерянным.

Вскоре сообщение: сессия Законодательного собрания края под председательством А. Г. Назарчука вынесло вотум недоверия губернатору Евдокимову. Он не стал держать ответное слово, а ушел из зала со словами: «Пойду работать». Вскоре после этого мне позвонил сотрудник Алтайского представительства в Москве Александр Поминов и попросил быть к 10-ти утра в редакции «Эхо Москвы» на пресс-конференции Евдокимова.

Мы пришли на «Эхо Москвы» с режиссером Валей Гуркаленко с намерением снять самостоятельно на свою аппаратуру и свой звук всю пресс-конференцию. В зале гнезда для десятков микрофонов были отключены. Все ждали Евдокимова. Здесь были: А. Михайлов, В. Клыков, А. Панкратов-Чёрный, В. Золотухин, О. Митяев и ещё неизвестные мне люди. Пресс-конференция длилась 43 минуты. Из снятого материала мы сразу смонтировали 14 минут. Материал посмотрел Евдокимов, утвердил и попросил своего помощника Дорохова показать его на Барнаульском телевидении. Сутки. Вторые… Узнаем: из 14 минут были показаны только две. Дорохов устранился. Звоню директору ТВ Юре Масолову (давно его знал):

— Почему не показали пресс-конференцию?

Он:

— У нас в сетке для новостей только две минуты.

— Ты подчиняешься действующему губернатору или бюрократу Назарчуку?

Он бросил трубку, и сколько я не звонил, трубку он не взял. Привожу дословную запись этих 14 минут пресс-конференции. Она многое объяснит потомкам.

Пресс-конференция главы Алтайского края М. С. Евдокимова

г. Москва, 2 апреля 2005 года

Ведущая: Здравствуйте, уважаемые коллеги. Сегодня мы собрались на тему о политической ситуации в Алтайском крае. В гостях у нас глава администрации Алтайского края Евдокимов Михаил Сергеевич. Также на конференции присутствуют его заместители: Поминов Александр Сергеевич, Тен Сергей Иннокентьевич и приглашена группа поддержки.

Евдокимов М. С.: Ситуация как сложна, так и проста. Дело в том, что после нашей победы моего оппонента Александра Александровича Сурикова, к которому я всегда относился с уважением, ставят в Сибирский Федеральный округ, назначают куратором Алтайского же края. Я не далее чем вчера сравнил эту ситуацию с 9-м мая 1945 года, когда закончилась война. И потом так, если пофантазировать: европейское сообщество приглашает Сталина и говорит: «Извини. Нам некуда девать товарища, пусть он курирует Советский Союз». Я имею в виду того, кто проиграл эту войну. Потому совершенно нелогичным был изначально поступок. Вот я вам скажу, что до сегодняшнего дня мы ни разу не встречались с Александром Александровичем Суриковым, несмотря на то что я постоянно приглашал его к себе. Я просил его помочь поработать над развитием края. Я в течение года, еще раз говорю, в течение всего года приглашал всех наших депутатов к консолидации наших сил, возможностей для развития края. Я вам серьезно говорю: ни один из них не пришел ко мне в кабинет и ни один не предложил ничего доброго. Уничтожены те добрые деяния, которые были совершены нашей командой. Относились просто бессовестно.

Золотухин В.С.: Первое, что я услышал на инаугурации со стороны депутатов — это, что осенью Евдокимова не будет. Он еще не переступил порог кабинета. Он еще не знал своего кабинета, уже начались эти разговоры. Он завалит посевную. Евдокимов отсеялся. Он посеял больше, чем его предшественник. Не заметили или сделали вид, что не заметили. Мы подождем осень, он завалит уборочную. Евдокимов не провалил уборочную.

Евдокимов: Четыре миллиона тонн зерна.

Золотухин: Выполнили. Они не заметили, его оппоненты не заметили, потому что они не хотят работать. А грех не заметить. Мы подождем зиму — заморозит край. Не заморозил. Тогда мы вынесем вопрос на сессию. Почему, до каких пор, если играют две команды, есть же арбитр? Я обращаюсь сейчас к Владимиру Владимировичу Путину: «Почему позволено пинать и отворачиваться арбитру в сторону?» Что тогда делать Евдокимову? Что делать его команде? Такие же методы избирать? Вот что происходит в Алтайском крае. Я там бываю часто, я знаю, видел трех губернаторов до Михаила Сергеевича. Я ни у одного не видел такой боли и такого стыда за проживание своих земляков. Я повторяю, что на выборах не поддерживал ни ту, ни другую команды. Я просто вижу это объективно со стороны.

Евдокимов: Проблема вся в том, что нет проблем, — вот я бы так выразился. Потому что действительно их не существует. Сравнивая положение в нашем крае с соседними даже регионами, мы, извините, пожалуйста. Я бы сказал так: если я не ошибусь, Александр Александрович Суриков заступил, когда наш край был на 54-м месте. Да, точно, на 54-м месте в России. За время правления за 8 лет привел край на 78-е место. Нормально? Приходит Заслуженный артист России. Я не буду, не хочу произносить это слово. Пришел на работу, так скажем. Пришел на работу нормальный парень, земляк. Который всю жизнь любил свою землю, гордился ею, гордился земляками. Пришел и стал работать с молодыми ребятами, которых пригласил к себе в команду. И уже к Новому году наш край был на 62-м месте. С 78-го на 62-е! Сколько бы мы ни делали, все равно найдутся люди, которым чего-то не хватает. И вот они, вот эти как бы отдельные личности, стали в пример ставить. Это действительно нелепо и смешно. Если есть желание человека уничтожить, то, кроме этого желания, практически ничего больше не нужно.

Корреспондент: Вы вообще не жалеете, что ввязались во все это? Зачем Вам, успешному человеку, все это надо? Теперь вот в этих разборках участвовать? Вам вообще нравится быть губернатором? Вы думаете, что Вы справитесь? Не жалеете Вы?

Евдокимов: Видит Бог. Мы действительно много работали, много делали. Я побывал, пообщался с очень интересными хозяйственниками, интересными людьми и с руководителями стран. Сейчас у меня приглашение от премьер-министра Турции. Куда ни приеду, обязательно что-нибудь привезу. И сейчас столько глобальных проблем, которые в принципе возможно решить. Я думаю ну лет за 7. Решить, то есть показать: что было так, а сейчас совершенно по-другому. До нас вообще в истории края не было таких жестов, которые бы позволили поставить в Алтайский край… Сколько? — поворачивается к замам. — 211, 217? Всего 232 единицы автотранспорта из внебюджетных средств. Этого вообще в истории не было. Машины «скорой помощи». Это программа, губернаторская — «Здоровье Алтая». Очень гуманный и человеческий жест для жителей края. А еще — школьные автобусы для подвоза ребятишек из отдаленных мест до центральной усадьбы. Машины, укомплектованные по последнему слову техники. И все это оказывается незамеченным.

Панкратов-Чёрный А.: Ты посмотри, какое время выбрали! Революции апельсиновые пошли в Грузии, на Украине. В Белоруссии волнения. В Киргизии волнения. А давайте-ка мы на Алтай. Уберем давайте Михаила Сергеевича? Руками народа алтайского не убрать Евдокимова. Народ за Михаила! Народ уже вышел на улицы в Бийске, в Барнауле.

Михайлов А. Я.: 20 лет. 15 лет. Еще до губернаторских всех дел в своем Верх-Обском он построил стадион на свои деньги, асфальтировал дороги. Если в каждой деревне был бы Михаил Сергеевич, Алтай бы по-другому жил. Это — житница России, уникальное место. И когда однажды стояли. Мальчишки играли… Михаил Сергеевич не любит такие вещи. Он заплакал. Я пошел за ним, подхожу, говорю: «В чем дело?» Он: «Это слезы радости. Я сейчас смотрю, как мальчишки бегают, в футбол гоняют, они лишний раз не ширнутся, не выпьют». Вот его боль. Он за этих людей всю душу отдавал. Я всю выборную и предвыборную кампании с ним как бы был. Видел, как люди молились, как смотрели на него, говорили, умоляли. Пришли ходоки в село Верх-Обское: «Сергеич. Только на тебя надежда. Обворовали весь край. Нищета полная». Когда мы ни один десяток деревень проезжаем, стоит человек, зажмет вот так кулак… Я не могу смотреть на это. Политика и стыд — несовместимые вещи. Но когда человек не бессовестный, а стыдливый идет в политику, конечно, ему тяжело. Таким людям очень тяжело. Я знаю Сурикова и его заместителя Чертова, который сегодня будоражит эту всю кампанию по отстранению Евдокимова. Я знаю, откуда все эти ноги растут.

Панкратов-Чёрный: Я тоже знаю, откуда растут ноги. Это Чертов, это Назарчук Александр Григорьевич — председатель Законодательного собрания. Это люди, которые 8 лет ласкали край и ни разу не собрали депутатов, чтобы выразить вотум недоверия губернатору. Здесь, человек проработал год. Они проводят собрание за собранием! Аппаратчики опытные, крючкотворцы!

Корреспондент: Если решится вопрос все-таки не в Вашу пользу? Как Вы думаете, может быть, действительно, как Вы говорите, будет какая-то революционная ситуация на Алтае?

Евдокимов: Если не в мою пользу? То тогда я считаю, что одно из двух: или рано я родился, или не там. Вот и все. Что я сделал плохого твоей жене и твоим детям, тебе самому? Что я сделал плохого конкретно, я спрашиваю? Ничего. Если ничего, в чем выражается ненадлежащее исполнение обязанностей? В том, что я съездил в Белоруссию и сейчас мы будем строить два завода по сборке тракторов? Это же беда, потому что я сделаю хорошо. То, что сейчас будет построено два стадиона? Опять же из внебюджетных средств. Естественно, люди идут, инвесторы идут. У нас этот год весь такой многообещающий. Для меня больной вопрос — дороги. В своей деревне я все заасфальтировал давно уже. Давно как просто гражданин, который заработал деньги, в течение года приехал и заасфальтировал. А они поставили себе галочку, между прочим. Поэтому трудно перечислять, что я сделал. Просто это не очень скромно.

Корреспондент: Вот оппоненты Ваши говорят, что у Вас на Алтае кадровая чехарда. Вы меняете постоянно своих чиновников.

Евдокимов: Если бы было что-то завалено конкретно, вот тогда это можно назвать «чехардой». А это была перестановка специалистов с блока на блок, чтобы стало понятно, кто в чем больше понимает. Кто в чем может принести пользу. Что самое главное — польза. Это нормальный процесс кадрового оборота, без этого нельзя. Еще ни один губернатор, пришедший впервые на этот пост, не делал перестановок. Такого быть не может в природе. Потому что мой предшественник думал об этом, а я думал совсем о другом. Мне нужен тот, который будет делать благо. Я был уверен, что все равно в большинстве у тех, кто проголосовал против меня, все-таки есть совесть. В чем я их жалею, что в них есть страх перед теми, кто все это начал, вот эти подпольные игры. Надо быть все-таки мужиками, нормальными ребятами, чтобы не бояться!

Когда Евдокимов уходил из зала, к нему обратился композитор Олег Иванов:

— Миша, запишем две песни? Только тебе исполнять.

— Нет, не до песен. Опять посевная. Потом с отоплением проблемы. Пятилетка пройдет без песен.

Несколько раз Евдокимов прилетал в Москву, звонил под утро. Я добирался к нему на Беговую. Он до 4 утра был на ногах и всегда окружен уймой людей со всех концов России. За эти тревожные месяцы он залетал и ко мне на Дегтярный. Вспоминал:

— Как мне славно было в Белоруссии. Как в Верх-Обском… Много планов и надежд… От Баклицкого избавился. Уцелею, в баню к тебе слетаем. Надо познакомиться с деревенским ученым. И само собой, навестим Василия Белова. Петля вокруг моей шеи затягивается. Пятиться не буду. Все в руках Господа! Меня или взорвут, или отравят. За машиной слежу сам и водитель Володя — ас, ездит неопасно. Женщин своих обеспечил вперед до избрания. Верю: порядочных людей все равно больше, чем кабинетных говорунов. Я думал, они умнее, чем на самом деле. А учиться — головы уже остыли…

Дивило, как живое общение Михаила с людьми чиновными взращивало в нем вожака и старило на глазах. Он часто стал подолгу молчать, опустив голову.

И вот край июля 2005 года. Шукшинские чтения Евдокимов проводил в ранге главы администрации края. Сегодня можно смело утверждать: памятник Шукшину на горе Пикет скульптора Вячеслава Михайловича Клыкова поставлен волей Евдокимова. А каких только помех его возведению ни чинилось на разных уровнях! Активнее многих выступала за установку памятника в селе, а не на горе Пикет, родная сестра Шукшина — Наталья Макаровна. Мне вспоминается, как в селе Верх-Обское в день похорон Михаила Евдокимова все пространство села, не занятое огородами, заполнили люди и машины. Меня поразила старушка, недвижно смотревшая на людской поток и вдруг промолвившая соседкам по скамейке: «Мертвый у стола не стоит, а свое берет». Эту мудрость, видимо слышанную с детства от бабушек, произнес и сам Михаил за три недели до своей кончины на похоронах Натальи Макаровны Шукшиной (Зиновьевой). А мне о том щемяще пересказал по телефону двоюродный брат Шукшина Виктор Кибяков. Своим словом на похоронах Наташи, Евдокимов навечно покорил души сросткинцев. Подтверждением тому — огромный венок, им возложенный, который несколько лет возвышался над ее надгробием. А ведь именно ее гневные протесты в центральные СМИ не остались без внимания. Президент Академии художеств Руси Церетели предложил свой проект памятника Шукшину. Телевидение без проволочки показало сюжет просмотра его эскиза Лидией Федосеевой. Благодаря хлопотам Натальи Макаровны для памятника в Сростках был возведен фундамент, ради которого снесли два дома. В подковерной возне вокруг памятника новоизбранный губернатор Евдокимов взял на себя ответственность и согласился с мнением скульптора Клыкова: установить памятник на горе Пикет.

Наталья Макаровна после открытия, заведенная ученицей С. Герасимова режиссером Ренитой Григорьевой, пошла в атаку злее, требуя перенести памятник с Пикета в Сростки. Правда, мнение людей, увидевших своими глазами творение Клыкова, защитило его правоту. К чести губернатора, узнав о смерти Натальи Макаровны, он отменил свои планы, приехал в Сростки проводить воительницу, сказать последнее прости…

Чтения проходили многолюдно, Евдокимов кратко призвал работать вместе и спел песню об Алтае. Людское море встретило и проводило его одобрительным громом. И всякий раз при упоминании его фамилии стояло дружное рукоплескание. И это несмотря на то, что основная масса СМИ чернила главу администрации Алтая изо дня в день.

Для всех гостей, приглашенных на спортивный праздник в село Верх-Обское, Евдокимов 4 августа в Белокурихе устроил прощальный вечер, на котором сказал: «Проводим вас, вымоем посуду и будем вкалывать. К празднику урожая будет ясно: быть или не быть». Каждому присутствующему он говорил слова, зовущие к действию. В конце он исполнил самые исповедальные песни. Александр Маршал в аэропорту дивился: «Я встречался с ним не однажды и совсем не знал, какая же он глыба».

Всего 4 дня прошло, как мы покинули Алтай. И вот едем в Верх-Обское обратно. Прощание на стадионе, где Михаил вручал призы победителям соревнований. Скорбная музыка, слова сожаления. Запомнилось слово Валерия Золотухина: «Михаил Сергеевич проявил за год своего пребывания на посту главы края недюжинные способности руководителя и, если бы он пожил еще несколько лет, он баллотировался бы в Президенты России и стал бы непререкаемым лидером, которого так долго ждет Русский народ!» В траурном потоке шедший рядом с Александром Михайловым Полномочный представитель Президента в Сибирском федеральном округе Анатолий Васильевич Квашнин произнес: «На Алтае народным героем считался Василий Шукшин. Отныне будет таким же Михаил Евдокимов». Понесли гроб на сельское кладбище. Из репродукторов зазвучал голос Михаила: «Я ещё вернусь, вздрогну и проснусь. И до вас опять Песней дотянусь». Тысячи людей ощутили смысл песни и ужас бытия нашего. Часто в толпе мелькал в синем костюме Назарчук. Неужели он не подаст в отставку? В одном из последних интервью заявивший: «Ушел бы Евдокимов добровольно с поста, был бы сейчас живой».

Природа помянула ушедшего щедрым ливнем, накрыв кладбище и поминальную трапезу во дворе его дома.

Завершу статью переданным мне с Урала для родных Евдокимова словом Владимира Черня, заслуженного тренера СССР по боксу, воспитавшего Константина Дзю. Владимир продолжает тренировать ребят города Серова, не пожелав принять двойное гражданство.

ПРЕРВАННЫЙ ПОЛЕТ

Защемила мне душу
Весть о смерти твоей.
Почему же в России
Мразь талантов сильней?
Быть народу полезным —
Как клеймо, как порок.
Кем бы ни был — не нужен,
Если встал поперек.
Я не верю в случайность
Это — случай не тот.
Кто народом любимый,
Тайно гибнет и мрет.
Не позволят в России
Для народа служить.
К власти тех допускают,
Кто шутом может быть.
Смело с властью ругайся.
Даже смейся над ней.
Но творить для народа
Без команды не смей!
Не назвать человеком,
Кто тебя убивал.
Но заказчик — Иуда,
Дрянь и те, кто молчал.
Все, что было святое,
Стали в нас вытравлять.
После похорон небо
Не могло слез сдержать.
Как букашку стоптали,
Тишина средь властей,
А убит губернатор?!
Он избранник людей.
Не на ту вышел сцену.
Там же гадость и слизь.
Их дороги с народом
Уж давно разошлись.
Ты и Лебедь — вы же птицы.
Чтоб полет ваш прервать,
Мало крылья подрезать.
Вас пришлось убивать.
И одно утешает:
Власти правят года.
Евдокимовы в душах
И в сердцах — навсегда.
Нам бы каждому в жизни
Не бояться взлетать,
Ну а добрую память
Не убить, не отнять!

25 июня 2010 года

Об авторе

Анатолий Дмитриевич Заболоцкий родился в 1935 году в селе Сыда Краснотуранского района Красноярского края. (Сегодня Сыда на тридцатиметровой глубине моря Красноярской ГЭС.) Среднюю школу окончил в городе Абакане в 1953 году. После окончания операторского факультета Института кинематографии в 1960-м был направлен на «Белорусьфильм». Работал на 9 студиях страны, участвовал в создании 15 художественных и 8 документальных фильмах, среди них — «Последний хлеб», «Альпийская баллада», «Через кладбище», «Безумие», «Христос приземлился в Гродно», «Печки-лавочки», «Калина красная», «Обрыв». Режиссер и автор сценария фильмов «Слова матери», «Мелочи жизни», «Свидетели вечности» и других.

С 1977 года занимается фотографией. Оформил фотоиллюстрациями 56 номеров «Роман-газеты» и 40 изданий разных авторов, среди них — «Лад» В. Белова, «Письма из Русского музея» В. Солоухина, сборник «»Слово о полку Игореве” — 800 лет», фотоальбом «Лик православия». Заслуженный деятель искусств БССР, РСФСР, Хакасии. Лауреат Международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность» (2005). Живет в Москве.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *